Авторизация

Заполните форму для входа на сайт

Новости

Пережив оккупацию, трудились для фронта, не жалея сил 09 Мая 20:51

Пережив оккупацию, трудились для фронта, не жалея сил

Мы уже рассказали о некоторых болельщиках «Томи», которые в суровые военные годы были тружениками тыла, ковали победу в тылу. Продолжаем повествование о болельщиках, наш новый герой тоже был тружеником тыла. Но  перед этим ему пришлось пережить ужасы немецкой оккупации.

Александр Сергеевич Квасов. Родился 8 сентября 1927 года. В годы войны - труженик тыла.

- Родом я с Алтайского края, но перед войной с родителями переехал жить в Днепропетровскую область, село Екатериновка. Прожили там год, и началась война. В августе-месяце моего папу забрали на фронт, а мы остались жить с дедом, его отцом. Вскоре началась оккупация, мы оказались под немцами. Мне было 14 лет, и несколько ярких эпизодов того времени врезались в память. Расскажу о них.

Пригнали немцы человек 400 наших военнопленных и разметили в нашей школе. А меня староста, поставленный немецкой властью, заставил заняться починкой просевшего мостика через речку. Дали мне повозку с лошадями, и я на ней возил камни для ремонта моста. Вдруг подползает ко мне военнопленный красноармеец: «Братишка, вывези меня отсюда!». А там одна дорога, и немец-часовой стоит с автоматом.  Я ему все это объясняю, а он предлагает: мол, я лягу в ящик, а ты верхом сядешь – может, часовой и не заметит. Мне его очень жалко стало – он голодный, усталый, и я согласился помочь. Устроился он как-то в ящик, а я на него сверху как бы присел. И едем. На наше счастье часовой как стоял, так и остался на месте. А стоило бы ему заглянуть в ящик – нам обоим грозил бы немедленный расстрел.
Вывез я его за село, он спрятался в стог соломы, но попросил: мне бы пожрать чего-нибудь, не помню, когда ел. Я пообещал принести. А немцев полно вокруг: пехота, артиллерия, танки, мотоциклы… Я пробрался по садам, по задам к себе домой, отрезал большой кусок хлеба и кусок сала – у нас тогда еще было. И бегом к нему. На три моих свистка он вылез из соломы, я ему отдал продукты. Он не ел, а жадно глотал кусками. Потом говорит: мол, все – больше не приходи, парень, спасибо тебе. Ночью уйду отсюда, буду к своим пробираться. Честно говоря, я даже не спросил ни имени, ни фамилии, единственное, он сказал, что родом из Смоленской области.
Другой эпизод. Неподалеку от нашего села, в балке – это такие длинные овраги, могут быть до 10 км – наши партизаны сражались с немцами. Бой был тяжелый: много после него осталось убитых партизан. И мы с товарищем пошли посмотреть – нет ли среди них наших родных или знакомых односельчан. А там повозки стоят, патроны везде валяются, винтовки, убитые в шинелях лежат. Мы их рассмотрели, но знакомых не нашли. Идем обратно домой, и вдруг навстречу нам шагает немецкий взвод. Мы остановились, побледнели: сейчас нас расстреляют, как пособников партизан. Вдруг их командир по-русски спрашивает:

- Вы откуда, ребята?
- Из Екатериновки.

- Немцы там есть?
- Есть. Танки, артиллерия, пехота.

- А продовольственный склад имеется?
- Да, тоже есть.

- Ну, хорошо. Но запомните: вы нас не видели и не слышали! Понятно?
- Конечно, понятно.

Это были переодетые партизаны. А мы идем дальше, видим: труба торчит посреди поля в метр высотой. Это оказался пустой немецкий блиндаж. Только мы из него вылезли, отошли метров сто – налетает немецкий самолет, летит низко и бьет по нам из пулемета. Мы упали ничком на землю: как он нас не подстрелил, до сих пор удивляюсь. Самолет улетел, а мы бегом домой.

Еще случай: немцы партию военнопленных из школы увели, а мы зашли в деревянный туалет возле школы. И вдруг слышим, что снизу какой-то человек пищит. Мы его кое-как вытащили: оказалось это узбек из военнопленных красноармейцев. Спрятался там, и немцы его не нашли. Мы его в речке отмыли, одежку какую-то нашли и отвели к нашей учительнице. И он у нее скрывался от немцев пока не пришли наши войска.

Ну и еще один эпизод. Немцы, уйдя из школы, почему-то оставили там больного красноармейца. Почему его не расстреляли – не знаю. Я его там обнаружил, и вдруг заходит в школу другой немец. Увидел больного военнопленного и швырнул его на пол. Выходит во двор и ко мне:

- Партизан?
- Нет, пан, нет!

Он мне пистолетом в зубы тычет, потом пнул меня своим сапогом и угодил прямо в висок. Я упал и потерял сознание. Очнулся: лежу возле гусеницы немецкого танка, кровь с меня течет. Я потихоньку уполз в кусты, за реку перебрался и там отсиделся. А уже к утру, когда эти немцы ушли в сторону Москвы, вернулся домой.

Вообще, жизнь при оккупации была очень тяжелой. Как-то немцы привезли и поставили посреди села большой дубовый стол. Вышел немец с дубиною и объявил: кто не выполнит план сдачи продуктов – того на этот стол и будут пороть. А какой был план: яйца – сдай, молоко – сдай, все отдай, а сам – выживай, как сможешь.

Освободили нас в 1943 году. Немцы при отступлении трассирующими пулями поджигали дома, которые были крыты под солому или под камыш. У нас был дом, крытый под черепицу – он не сгорел, а вот соседский сгорел дотла. Причем немцы написали объявление и повесили на сельсовете: кто не станет отступать с ними – будет расстрелян. Некоторые украинцы испугались, сложили свой скарб, запрягли коров в тележки. А кто и пешком все это потащил, но далеко ли тут уедешь. А рано утром, на рассвете, мы услышали родное: «Ура! Ура!». Это шли наши, красноармейцы. Командир роты на коне, остальные пешком. И такая радость у нас была – не передать!
И мы уже стали работать не на оккупантов, а на своих – для фронта, для победы. Тут уж сил было не жалко. А дальше и война закончилась, отец мой вернулся с фронта. Он все 4 года с противотанковым ружьем провоевал. Имел ранение под лопатку, чугунина эта в нем сидела – так с ней и умер, прожив 75 лет.

После войны на Украине была засуха, и отец решил поехать на родину, в Алтайский край, на мою родную станцию Шипуново. Там меня завербовал вербовщик на Барнаульский пимокатный завод. Я был стахановцем и там, и на котельном заводе. Потом была служба в армии, а служил в Томске. И меня направили в училище, которое организовали на «почтовом ящике 5» (будущем Северске). Это были строительные войска, занимавшиеся строительством Северска и его объектов. Во главе поставили полковника Кубрицкого, он нам рассказывал, что в Гражданскую воевал пулеметчиком у Чапаева. Кормили в училище хорошо, мы там окрепли. После окончания служил на Томске-первом, получил звание старшего лейтенанта, ездил в командировки с солдатами: например, в Кемеровской области добывали камень, который был нужен для строительства атомной станции. В эти годы приобщился к футболу: в Северске он был популярен, полковник Примин собрал сильную военную команду ГДО, которая всех обыгрывала. А капитаном там был знаменитый для Томска футболист Николай Козлов.

Ну а у нас был любительский футбол. Солдаты мои работали в Томске на АРЗе и на бетонном заводе. А вечером, после работы или в выходной день я их приводил на площадку к аэродрому (а он был на Каштаке), и мы там проводили футбольные матчи, играли с большим удовольствием. И я тоже, естественно, играл. Мы, кстати, и волейбольные встречи проводили. А потом Томску дали класс  Б, и мы, само собой, стали завзятыми болельщиками, стали покупать абонементы на сезон.

Правда, строительные войска, численностью в 1 миллион 200 тысяч, Хрущев в 1956 году сократил. А я стал работать в Спекомбинате по торговой технике инженером по контролю за оборудованием (холодильное, торгово-техническое), которое размещалось в столовых, ресторанах, детских садах, яслях. Здесь я проработал 30 с лишним лет. Ну, а любовь моя к футболу не убывала. Мы, кстати, создали на комбинате свою команду, были неплохие футболисты, такие как Бондаренко, мы постоянно играли в футбол.

А уж болельщики какие из нас получились! У нас даже главный бухгалтер Сваровский, фронтовик, был большим болельщиком. Сколько интересных матчей томской команды я посмотрел! Вот только на киевское «Динамо» не попал. А так помню, как к нам приезжали сильные соперники – Барнаул, Новосибирск, Кемерово, очень захватывающие были матчи. Мне очень нравилась наша томская  команда по классу Б. Играли технично - Козлов, Цветков, Ращупкин, братья Ченцовы… Ваня Иценко был очень хорош, много забивал. Ему с трибуны постоянно кричали: «Давай, Ваня!». Потом появились и другие хорошие футболисты – Абасов, Боровик. Это был уже более высокий класс А.

Я и сейчас постоянно хожу на футбол, и не только на центральный стадион «Труд». Неподалеку от дома, на стадионе «Сибэлетромотора» часто бываю, тут тоже много интересных поединков проходит.  Ну а на стадионе «Труд» стараюсь не пропустить ни одного матча «Томи». Постоянно интересуюсь: когда снова начнутся игры. Слышал, что высшая лига надеется начать в конце июня. Значит и наша лига, наша команда тоже без дела сидеть не будет. Жду футбола!

400

голосование

Где вы приобретаете билеты на домашние матчи ФК «Томь»?


Неавторизованные пользователи не могут принимать участие в голосовании